Город, в котором нет иностранцев, а есть просто люди»,- пускаешься, как в плаванье, в блаженное размышление, но тут белокудрая старушка, поманив напоследок пальцем, предупредит вас: «Только не бери ничего у цыган! Сразу окажешься без единой песеты». А может быть, это связано и с тем, что поголовное большинство «эстранхеросов» (иностранцев) говорит на языке, понятном мадридцам. Похоже, каждый третий прохожий на улицах Мадрида при чуть более внимательном рассмотрении окажется жителем Аргентины или Мексики, или Уругвая, приехавшим сюда, как приезжают на историческую родину, родину своего языка. Латинская Америка - это, если можно так выразиться, «ближнее зарубежье» Испании.

Однажды ночью в коридоре гостиницы мне встретился странный персонаж - человек огромного роста, с безумно-радостным взглядом, пышными усами а-ля Ницше и в огненно-алых кроссовках. Поймав мой взгляд, он излил на меня целый поток информации: дескать, новую обувь он приобрел в Калифорнии - там сейчас такая мода, сам он из Перу, по профессии мастер-буровик и едет в Норвегию работать на нефтяной платформе. «А что делаете здесь?» - поинтересовалась я. «Это же Мадрид! Нам, латиносам, здесь хорошо. Перед Норвегией надо отогреться!» Он захохотал, обдав меня брызгами, смешанным ароматом сигар, духов и хереса, и стало очевидно, что мой собеседник отогревается не только мадридским солнцем. Мадрид - город открытый, принадлежащий всем. Он никому не диктует правила и нормы поведения. Но почему-то получается так, что, находясь в Мадриде, невозможно вести другой образ жизни, чем тот, что здесь повсеместно распространен. Образ жизни этот многократно осмеян, превознесен, объявлен отмененным, обруган, оболган и воспет. Он любим мадридцами. Он составляет предмет их гордости и сплачивает вокруг себя.

Этот образ жизни - главная достопримечательность Мадрида, которую нельзя сфотографировать и вывезти в кармане на память. Он состоит не в том, чтобы поздно вставать и ничего не делать. Он состоит в том, чтобы, когда сядет солнце, выходить в город, гулять там и не спать. Никогда. Почему мадридцы не спят, я не знаю. Объяснять национальный характер, скажем, географическим положением было бы слишком легко. Конечно, когда солнце печет так, что в тени за 40 градусов, работать трудно. Ночью же наконец наступает прохлада. Можно встретиться с друзьями, выпить вина или пива, поговорить. Но нет, слишком просто. Тут что-то еще. Кажется, будто мадридцем владеет какое-то постоянное ожидание, активизирующееся, как у лунатика, именно в ночную пору. Его наполняет спокойное и, более того, приятное предчувствие какого-то еще неведомого события, которое непременно перевернет всю его жизнь, и он отправляется искать - или встречать его - на ночные улицы, заполненные другими людьми, такими же, как он.

Может быть, чувство полноты момента - главное в его мироощущении. Часто это жизненное чувство иностранцы расценивают, как стремление жить одним днем или страсть к удовольствиям. Действительно, мадридец не будет копить деньги на «мерседес» и откладывать желанное путешествие на потом. В то же время он не нуждается в каких-то особых удовольствиях. Ему необходим его образ жизни, его таверны, его ночь и его чувство, что в мире что-то ежеминутно совершается. И еще ему нужна его семья. Семейные связи в Испании еще подчиняются традиции - а отношения между братьями и сестрами, между матерями и дочерьми здесь куда крепче, чем на севере Европы. На улицах Мадрида все время замечаешь идущих рука об руку матерей с взрослыми дочерьми. Часто ли увидишь такое в других странах? Возникает ощущение, что связь испанцев друг с другом крепче, теплее, но и безответственнее. Она как-то фатальнее - «уж если Бог свел нас вместе, мы будем вместе». Может быть, просто слишком недалеко ушло католическое прошлое.

«Я был седьмым ребенком в семье, у моей жены - два брата и три сестры»,- сказал мне однажды, когда разговор коснулся влияния религии на испанцев, мой приятель Фелипе. И это был ясный ответ. В испанцах еще сохранилась ретроградная, «отсталая» серьезность по отношению к Богу и другим людям. Спокойная деловитость отношений, выверенная политэкономия родственных связей еще не пришли сюда. Современный мир еще не взял Мадрид штурмом, наверное, потому, что испанцы - неподатливый народ.